Георгий Фёдоров: Мое творчество глубоко искреннее

Интервью продолжает цикл бесед с молодыми авторами, инициированный Союзом композиторов России при поддержке Минкультуры России.

НТ Георгий, вы и композитор, и преподаватель, и лектор, и блогер. Кем вы себя больше ощущаете, к чему больше лежит душа?

ГФ Мне кажется, в целом есть какое-то общее направление творческого движения, которое просто приобретает разные формы. Поэтому я не могу себя конкретно идентифицировать. Хотя, конечно, в глубине души все-таки считаю себя в первую очередь композитором. Знаете, я работаю в одном небольшом театре, и мы там играем спектакли – я периодически выступаю как настоящий актер. И в долгом взаимодействии с актерами я понял, что они, по сути, занимаются тем же самым, чем я занимаюсь в музыке, – только с помощью слова и движения. Поэтому нет значения, через что транслировать свое творчество.

НТ Однако большинство знают вас как ведущего и блогера, автора телеграм-канала «Меня зовут Георгий Федоров» и популярных роликов на YouTube. Почему вы решили заняться блогерством, просветительством?

ГФ Многое в этом вопросе мне подсказала педагогика. Я преподаю историю русской музыки в Хоровом училище имени Глинки и музыкальную теорию в Петербургской консерватории имени Римского-Корсакова. И там, и там у меня учатся совсем молодые люди. В консерватории я преподаю первокурсникам. В хоровом училище – подросткам шестнадцати-семнадцати лет. Подростки – это люди, у которых очень часто бывают проблемы с вниманием, осознанием материала. Они очень неусидчивые, каждый день меняют свое мнение, у них сильный юношеский максимализм – постоянно думают о том, чтобы сменить профессию или как-то радикально изменить свою жизнь. Поскольку я очень много провожу с ними времени, я понял, что мне нужно так рассказать им свой материал, чтобы они не уткнулись в свои мобильные телефоны, чтобы мои слова захватили их, чтобы они влюбились в музыку точно так же, как люблю ее я.

Каждый мой урок – это своего рода спектакль: мне приходится много ходить по классу, постоянно подбегать к фортепиано и иллюстрировать каждое свое слово, что-то писать на доске. Мой главный посыл не в том, чтобы они запомнили, в каком году было написано сочинение, а просто: «Я это обожаю. Вы только послушайте, как это здорово!» Я очень сильно люблю своих учеников, с огромным удовольствием с ними занимаюсь. И меня вдохновляет то, с какими глазами они сидят на моих уроках. После нескольких лет работы педагогом я понял, что хотел бы, возможно, в близкой манере вести видеоблог. Очень часто, кстати говоря, эти самые видеоролики базируются на тех лекциях, которые я читал.

НТ А вот когда вы записываете видео, вы же наверняка ориентируетесь на какой-то план, тезисы?

ГФ Да, я дословно пишу сценарии. Но часто импровизирую, излагаю своими словами то, что сам написал, чтобы это живо звучало. Еще, бывает, оставляю себе в сценарии такую загадочную надпись, например: «Анализ оперы Царская невеста» – и в тот момент просто начинаю рассказывать об этом сочинении своими словами. Сценарий нужен скорее для того, чтобы не забыть какие-то факты и даты.

НТ А как вообще соблюдать грань, баланс между серьезным музыковедческим подходом и доступным непросвещенному слушателю?

ГФ Самое главное – не делать никаких скидок во время лекции. Ни в коем случае нельзя примитивно преподносить то, что на самом деле сложно. И для того, чтобы объяснить всю эту самую сложность максимально простыми словами, какие ты можешь вспомнить, нужно серьезно готовиться. Мне кажется, это глубокое заблуждение, что людям без музыкального образования легче воспринимать адаптированную и примитивную информацию. Нужно рассказывать наполненно, осознанно. Пусть долго, но оттого это и будет интересно.

НТ Ваши ролики набирают большое количество просмотров в соцсетях. Вы один над ними работаете или с командой?

ГФ Я работаю вместе со своим бывшим учеником из хорового училища Никитой Кононовым, который после его окончания пошел изучать киноискусство. Он с таким огромным удовольствием занимается мелочами, долго выставляет свет, ставит камеры, подготавливает оборудование и очень часто помогает мне, в том числе и с редактурой. Если бы не он, то ничего не было бы. В общем-то, я никогда и не говорю, что это мой блог. Это коллективный проект, в составе которого еще и монтажеры, «режущие» отписанные видеоматериалы. Иногда мы пользуемся услугами моушен-дизайнеров: они рисуют картинки, надписи, схемы, делающие то, что я рассказываю, более понятным и наглядным. Кстати, очень часто в комментариях нас хвалят за красивую картинку и профессионально выстроенный кадр.

НТ Сказались ли как-то наши новые реалии на развитии вашего блога?

ГФ Безусловно, нам трудно работать в условиях блокировок. Увы, у запрещенных соцсетей нет никаких альтернатив. Скажем, ролики в VK и близко не набирают столько просмотров, сколько обычно мы получали в YouTube, и совершенно никаким образом не показываются в поиске. Но что поделать – так и живем, приспосабливаемся.

НТ Вы один из немногих академических музыкальных блогеров в нашей стране. Почему эта деятельность у нас так пока и не прижилась? Блогеры до сих пор воспринимаются многими скептически…

ГФ Я считаю, что далеко не всем людям интересно этим заниматься. У многих камера вызывает страх и какой-то ужас. А я очень много концертирую, выступаю и абсолютно не боюсь ни сцены, ни публики. Это просто определенный навык, который у кого-то развит, а у кого-то нет. Но я с вами согласен в том, что музыкального блогерства у нас очень мало – практически нет людей, действительно способных увлечь классической музыкой.

НТ Ваш симфонический Оркестр 1703 продолжает миссию вашего блога. Что означают цифры в названии коллектива?

ГФ 1703 – год образования Санкт-Петербурга. Когда мы создавали оркестр, то вообще не понимали, как его назвать. В конце концов, решили объявить конкурс на придумку названия. В итоге победил молодой человек из Ростова-на-Дону, которому мы вручили портативную колонку. Кстати, один маркетолог сказал мне, что название 1703 – неудачное. Но сейчас уже, конечно, совершенно ничего невозможно поменять, потому что мы слишком много и активно выступаем под этим брендом.

НТ Кто входит в оркестр, как часто вы проводите новый набор?

ГФ Изначально в составе были однокурсники – мои друзья: мы просто собирались и играли музыку. Но со временем состав начал обновляться, кто-то ушел, кто-то добавился. У нас есть костяк – ансамбль из двадцати музыкантов, и вот уже несколько лет он никак не меняется. Мы просто сидим нашим маленьким уютным клубом. Нам комфортно вместе, мы все очень подружились.

НТ Вы заявляли о том, что 1703 – самый нестандартный оркестр. В чем это заключается?

ГФ Наверное, в том, что мы не просто исполняем одно произведение, второе, потом антракт и звучит третье сочинение, а каждый раз представляем какое-то законченное концептуальное шоу. Например, один из наших форматов – концерт-стендап, где я уже не лектор, а шучу всякие шутки, интерактивно общаюсь, иногда выхожу в зал и разговариваю со слушателями. Мы четвертый год ведем детский абонемент в Санкт-Петербургской капелле, где Оркестр 1703 выступает с актрисой Анастасией Лазаревой. И там мы можем внезапно начать петь, танцевать, в общем, каждый раз проявлять самые невероятные чудеса изобретательности.

Аранжировки для наших программ всегда пишу я. Могу, конечно, привлечь к этому процессу кого-то еще, но проще, если я просто сяду и сделаю все сам. Очень часто мы выступаем каким-то нестандартным составом, что связано с банальными экономическими причинами и пожеланием заказчика. Приходится сужать состав, что-то придумывать, сочинять.

НТ Играет ли оркестр вашу музыку?

ГФ Конечно, постоянно. Например, многие сказки в Капелле написаны на мою музыку, и некоторые пользуются большой популярностью у публики. Еще каждый год мы представляем концерт, посвященный исключительно моим сочинениям. Мы уже три раза так делали, и в целом все были не против. Недавно я написал произведение для двух своих любимых кларнетистов – Семена Сердюкова и Геворка Саркисьянца. И они с большим удовольствием солировали в этом концерте. Я вообще очень часто пишу какие-то произведения для своих друзей-музыкантов, с которыми мы вместе играем. Все-таки я должен оставаться до какой-то степени композитором и создавать новые сочинения.

НТ Как композитор вы учились в классе патриарха Петербургской школы Сергея Слонимского. Какие главные ценности вы вынесли из общения с этим человеком?

ГФ Я горжусь, что был учеником Сергея Слонимского. Он существенно повлиял на меня – не только как на композитора, но и как на блогера, поскольку регулярно разбирал на уроках произведения разных композиторов – делал потрясающий композиторский анализ, который я часто провожу в своих лекциях. Сергей Михайлович действительно многое мне дал. Сначала мы с ним немножко ругались. Я приносил ему произведения, Слонимский говорил, что они плохие, что мне еще очень многому нужно научиться. Но меня это сильно закалило.

Помимо того, что я глубоко уважал Сергея Михайловича как учителя, я всегда любил его как человека. В последние годы его жизни мы, можно сказать, даже подружились – насколько это могло быть между учителем и учеником. Когда он болел, я замещал его в консерватории, ходил к нему домой, ухаживал за ним, когда ему совсем было плохо. Мы много разговаривали на самые разные темы – мне никогда не было с ним скучно, я с огромным удовольствием слушал все его истории, байки из жизни разных композиторов, в том числе и великих классиков прошлого, современниками которых он был. Сергей Михайлович рассказывал также и про Иосифа Бродского, с которым он очень дружил и который часто бывал у него в гостях до своего отъезда.

И вот Слонимский лежал уже совсем немощный, умирал очень тяжело. Я ему говорю: «Сергей Михайлович, вы могли бы что-нибудь написать просто для того, чтобы отвлечься. Сочинение музыки всегда как-то спасает. Это лучшее лекарство от всех болезней». И Слонимский в итоге создал маленькую фортепианную пьесу, которую преподнес мне в следующий раз, когда я к нему пришел: «Вот, Жора, написал в вашу честь восемь тактов. Вырвите их из тетради и оставьте себе». Я не стал вырывать их, а переписал их своей рукой и попросил, чтобы он поставил мне автограф. И теперь эти восемь тактов висят у меня в рамочке на стене прямо перед рабочим столом, как напоминание об Учителе, который всегда со мной.

Помню, через неделю, когда я пришел к нему в больницу, я решил продолжить эту игру и сказал: «Вот, Сергей Михайлович, вы написали произведение в мою честь. Как же я могу оставить вас без ответа?» И показал ему наброски нового сочинения. Он тут же достал ручку и произнес: «Ну, раз это произведение в мою честь, то его нужно немножко отредактировать». Это была наша последняя с ним встреча – потом он умер…

НТ Как сложилась судьба этого посвящения?

ГФ Я его дописал и даже продолжил – создал цикл из шести пьес. А буквально относительно недавно, осенью прошлого года, я приезжал в Москву и на небольшом камерном вечере впервые эти пьесы исполнил. Наверное, нужно их как-нибудь еще раз сыграть, от них становится светло на душе.

НТ В вашем композиторском багаже довольно много концертов. Чем вас привлекает этот несколько устаревший жанр?

ГФ Концерт – это просто слово, которым я называю произведения для солиста с оркестром. Я вообще не очень люблю названия. Мне кажется, что они могут навязать какую-то трактовку. А так люди слушают музыку, включают свои ассоциации, которые могут быть прямо противоположными моему замыслу. Каждый находит что-то свое. Мне нравится жанр солиста с оркестром – можно показать в музыке конфликт одинокого героя, у которого есть какое-то окружение на заднем плане.

НТ В преддверии нынешнего Дягилевского фестиваля не могу не вспомнить прошлый – его ярким событием стал показ вашей оперы «Как дела у мамы в Кукушкино?». О чем она?

ГФ «Как дела у мамы в Кукушкино?» – одно из моих самых любимых произведений. Я писал его много лет – и музыку, и текст. Изначально идея была такая: в разговоре с кем-то я отыгрывал диалог в лицах и говорил: «Ну, вот придет она и скажет: “Что там? Как дела у мамы в Кукушкино?”» И в этот момент я понял, что это потрясающая фраза. Сел за фортепиано, включил диктофон и сразу же себе записал какой-то вокальный эскиз. Я не спал всю ночь – работал над либретто: написал комический текст про некоего альфонса, который хочет жениться на богатой девушке и заполучить деньги ее матери. А потом выяснилось, что эта мама умирать не собирается. И альфонса обличают, прогоняют. Ну, такая была идея. Потом я понял, что это очень пресно – история ни о чем, с самого начала понятно, чем она закончится. В итоге подумал, что финал этого произведения не должен быть комедийным, он должен быть достаточно серьезным, и переписал концовку.

НТ То есть для вас это больше трагедия, чем комедия?

ГФ Все-таки трагедия. Когда я пришел к режиссеру Федору Федотову, он очень загорелся этим произведением. Мы нашли совершенно потрясающих, идеально подходящих для ролей двух артистов Пермского театра оперы и балета – Виктора Погудина и Веру Кравчук, которые блестяще выступили на Дягилевском фестивале. Помню, когда я впервые услышал оперу на прогоне, то разрыдался – настолько эта история оказалась пронзительной.

НТ В Перми также исполнялась другая ваша опера с забавным названием «Похмелье».

ГФ Опера «Похмелье» на текст современной поэтессы Полины Коротыч – проект того же, кстати, режиссера Федора Федотова. Это продукт абсолютного метамодерна – мучительного колебания от серьезного к ироничному. И все, что там происходит, можно вполне однозначно назвать чем-то очень веселым и в то же время драматичным.

НТ Когда я слушаю ваши произведения, мне кажется, что в них все объединено: и комическое, и трагическое, и традиция, и новаторство, и ирония – такой постмодернистский коллаж. Как вы сами определяете свою музыку?

ГФ Считаю, что правильно – не говорить о ней однозначно. Я много анализирую других композиторов, но самого себя анализировать очень сложно. Вот когда я умру, тогда и скажет кто-нибудь, к какой эпохе я относился, чьим последователем был. Я создаю музыку, не оглядываясь на какие-то там трендовые темы или популярные направления, – просто пишу так, как считаю нужным, исходя из собственного понимания того, что такое красиво. Самое главное – мое творчество глубоко искреннее.

Автор текста Надежда Травина
Фото: Александра Никитина, Даниил Коваленко, Ирина Копланова, Вера Безрукова

Источник