Всероссийская общественная организация

Союз Композиторов России

Основан
в 1932 г.

Романтик и авангардист

Романтик и авангардист

В РАХМАНИНОВСКОМ ЗАЛЕ МОСКОВСКОЙ КОНСЕРВАТОРИИ СОСТОЯЛСЯ КОНЦЕРТ ПАМЯТИ КОМПОЗИТОРА СЕРГЕЯ СЛОНИМСКОГО

Пятнадцать месяцев назад, 2 ноября 2019 года, Сергей Слонимский поднялся на сцену Рахманиновского зала консерватории и благодарил исполнителей за теплый концерт. Слушатели всё хлопали и хлопали, а он всё благодарил и благодарил, и извинялся за то, что так долго стоит на сцене: чувствую, мол, что это мой последний приезд в Москву, и такого исполнения своих сочинений больше не услышу. Его слова оказались пророческими.

Вступительное слово к нынешнему концерту произнесла музыковед, профессор Елена Борисовна Долинская. С композитором ее связывала полувековая дружба, хотя жили они в разных городах. «Сергей Михайлович очень любил Москву, хотя не любил путешествовать. И говорил замечательную фразу: “Тело композитора не летает”. Сергей Михайлович, приезжая в Москву, всегда ощущал, что вот здесь его истинные друзья», – рассказала она.

Программа концерта была символичной. Включенные в нее романсы на стихи Лермонтова «Молитва» и «Ангел» после смерти автора приобрели новый смысл: это молитва о нем самом, но на сердце «так легко, легко». На концерте были исполнены два сочинения, которые Слонимский слышал в Москве годом ранее: песня Виринеи с хором из одноименной оперы и «Видя разбойник» для хора a cappella. В качестве эпиграфа к основной программе в зале демонстрировалась видеозапись «Интермеццо памяти Брамса» в исполнении Слонимского, а во втором отделении Александр Покидченко исполнил «Северную балладу памяти Грига». Обе пьесы представляют собой оммажи композиторам-­классикам, но в тот вечер они прозвучали скорее в память самого Слонимского.

Слонимский любил девятнадцатый век и девятнадцать ноктюрнов Шопена. И сам он был как будто человеком из XIX столетия – деликатным, ранимым: с Еленой Борисовной Долинской, по ее словам, они так и остались «на вы» и обращались друг к другу по имени-­отчеству. Романтическое направление творчества было представлено романсами на стихи Лермонтова, Ахматовой, Цветаевой, Вл. Соловьёва, Вс. Рождественского, В. Красова в исполнении Юлии Мазуровой (меццо-­сопрано) и Александра Покидченко (фортепиано). Солистка Большого театра, Мазурова обладает сильным голосом, которому в стенах Рахманиновского зала было тесновато. Камерные сочинения в ее исполнении выросли до оперных сцен. «Зачем ты зажег в моем сердце костер, коль сам в нем не хочешь сгореть?» – эти слова «Башкирской девичьей песни» на стихи Всеволода Рождественского вполне могла бы произнести Кармен, партию которой Мазурова пела в Большом театре.

Цикл песен на стихи Цветаевой был выстроен артистами как маленькая опера, главной героиней которой стала поэтесса. В песне «Змея-мачеха» повторение простого мотива каждый раз обогащается новыми смыслами. Юлия Мазурова провела слушателя сквозь все сюжетные перипетии стихотворения Василия Красова: свидание девушки с молодым купцом, убийство и ограбление купца мачехой и смерть девушки. Трагической развязкой прозвучала обычная пейзажная ремарка: «Месяц уж ходит на небе, а в сыром бору соловей запел».

Во втором отделении прозвучало больше сочинений Слонимского-­авангардиста – советского композитора, оперы и балеты которого запрещали к постановке. Солистка Смоленской областной филармонии Анастасия Ведякова исполнила «Монодию» Слонимского для скрипки соло. Вопреки названию, скрипачке пришлось справляться со сложнейшим многоголосием. А пассажи флажолетами в ее исполнении напомнили Шемаханскую царицу из оперы Римского-­Корсакова, только авангардную. Еще одна идея Слонимского – сочинение «Видя разбойник» для хора a cappella с поющим регентом. По задумке композитора, дирижер хора внезапно поворачивается лицом к публике и начинает петь, и художественный руководитель хора студентов Института имени М. М. Ипполитова-­Иванова Владимир Красов прекрасно справился с этой партией. Когда женский хор поет «Аллилуйя!» и к нему из ниоткуда присоединяется мощный баритон, славление словно переходит земные границы.

Постскриптумом к концертной программе стала видео­запись «Колоколов» в исполнении автора, сделанная 25 лет назад. В конце записи прозвучали аплодисменты из 1996-го, но они тут же были перекрыты овациями из 2021-го, – жаль, что автор уже не мог их услышать.

Автор текста Алиса Насибулина

АНТОН ТАНОНОВ,

заведующий кафедрой специальной композиции и импровизации
Санкт-­Петербургской консерватории

«Лучшие друзья композитора – это исполнители. Любите их, поддерживайте, уделяйте работе с ними максимум времени и сил. Именно благодаря им Ваша музыка будет жить». Концерт памяти Сергея Слонимского, который состоялся в Рахманиновском зале Московской консерватории, стал блестящим подтверждением слов маэстро. Вдохновитель идеи концерта – Елена Борисовна Долинская, давний друг и коллега Сергея Михайловича. Программа была выстроена ею таким образом, что у зрителя создалось полное впечатление физического присутствия Слонимского на сцене и в зале.

Запись выступления маэстро в начале и в конце вечера явилась «смысловой аркой», объединившей концерт в одно целое. Его программа настолько стилистически разнообразна, насколько многолико творчество Слонимского: один полюс – романсы и «Северная баллада памяти Грига», другой – «Монодия» и «Молитва». Видеозапись выступления Слонимского задала высокую исполнительскую планку, но участники концерта проявили себя настоящими художниками, энтузиастами современной музыки. Юлия Мазурова блестяще исполнила наизусть романсы Слонимского, каждый из которых по сложности сравним с оперной арией. Ей вдохновенно аккомпанировал Александр Покидченко, растворяясь в каждом звуке, аккорде, сливаясь с солисткой в едином движении, порыве. Александр проявил себя волевым солистом, исполняя «Балладу», заставляя инструмент петь и взрываться неистовым фортиссимо. «Монодия» в интерпретации Анастасии Ведяковой воспринималась не как интеллектуальный ребус, а как романтическая исповедь. Удивительно прозвучала «Молитва» в исполнении хора студентов Института имени М. М. Ипполитова-­Иванова под руководством Владимира Красова. Момент, когда дирижер развернулся и запел проникновенным, трогающим до глубины души голосом, запечатлелся в моей памяти навсегда. Драматургический ход, заложенный Слонимским в его партитуре, раскрылся во всей своей полноте, вера – как она есть, как ее чувствовал маэстро, на уровне ощущений, эмоций – «ожила» в Рахманиновском зале. Пока звучит музыка Слонимского – он жив, он с нами.

Источник